Владимир Молокин - Поэты Приамурья

Перейти к контенту

Владимир Молокин

Поэзия Амурчан > Л-М
Здравствуйте я поэт
Виталий Молокин

Дядя Стёпа мили... онер

Дядя Стёпа был ментом,
Полицейским стал потом.
И теперь не в доме восемь у заставы Ильича,
А живёт он в новостройке всей семьёю, хохоча.
Есть недвижимость и в Ницце, пару дачек под Москвой,
Заграничные столицы навещает он с женой.
По фамилии Степанов и по имени Степан,
Из Московских "Великанов" -
Самый главный "Великан"!
Уважают дядю Стёпу за такую высоту,
Если едет дядя Стёпа, слышно даже за версту.
Отмеряют километры "Мерседес" и "Каделак",
И красуется на Стёпе не мундир,а чёрный фрак.
От ворот и до ворот
Знал в районе весь народ,
Кем работает Степанов,
Сколько, где и как берёт.
-Зарабатывает честно,
Скажут все вам повсеместно.
Не берёт он ни рубля,
Только всё валютой, бля,
В несколько десятков тонн,
Он во всём блюдёт закон.
Все любили дядю Стёпу,
Уважали дядю Стёпу,
Был он самым лучшим другом
Для воров и воротил,
А когда стал полицейским
Даже их всех удивил.
Он теперь не просто мент,
Полицейский монумент!
Он из тех, кто правит миром,
Полицейский воротило!..
Сын Егор закончил Кембридж,
Удивляет без конца,
Отливает перламутром "Гелендваген" у крыльца.
Как-то вечером, потеха,
Он старушку переехал.
С ним была его подруга,
Умилялась вся округа,
Как Степанов сын Егор
Свалил лихо "за бугор".
Поступил, как джентльмен,
Хоть и папа бывший мент.
У Степана есть и дочь,
Мама - копия, точь в точь.
Свадьбу скромную сыграли,
Пол России обобрали.
-Статус всё же, как никак,
Скажет вам любой дурак.
На медовый месяц - в Штаты,
А про вотчину - лишь маты.
Несмышлёная девица,
Не по нраву ей Столица,
А чужбина - в самый раз...
Тут закончу свой рассказ.
Если долго продолжать,
Будет некого сажать
За украденный навоз,
И дырявый паровоз,
Полмешка картошки с хлева,
Что лежало плохо слева,
Справа, что ещё лежит,
Что в кармане дребезжит,
Что за пазухой Христа...
Арифметика проста,
Как корабль назовёшь,
Так на нём и поплывёшь!

Виталий Молокин, 2016

Старый, Старый Новый год

От шампанского в ударе,
в мандариновом угаре,
сочных корках апельсина
и нарезки лососины,
конфетти и оливье,
мясо в соусе, филе,
сельди в шубе и салями
отгуляли праздник с вами.
Рождество и Новый год,  
долго праздновал народ.
Тут не отдых, а мученье,
впереди ещё Крещенье
и, конечно, Старый год
(тоже празднуем мы, вот).
Море водки и вина
будет выпито сполна.
Холодильник нараспашку,
нет шампанского, так бражку,
самогону вместо водки,
шубу старую с селёдки,
мхом покрытый оливье
и протухшее филе.
Чтоб не показалось пусто,
миска с квашеной капустой,
сала пласт из закромов,
пару банок огурцов,
чан пропаренной картошки,
вместо вилок сразу ложки.
Стол накрыт, пора за стол…
Старый Новый год пришёл.
Веселись, честной народ!
Здравствуй Старый Новый год!
Чтобы вымолить прощенье,
переходим на Крещенье.
Нам Крещенские морозы,
как кобыле бабьи слёзы.
В прорубь с головой нырнул
и Святой воды хлебнул.
После стольких дней запоя,
средство верное такое.
Чтоб не подхватить заразу,
лучше водки выпить сразу…
И пошло, и полетело,
огурцы и сало в дело,
что осталось от картошки
и того, что понемножку:
Новогоднего салата
(от него смердит вся хата),
шубы ветхой от селёдки
(чтоб запить не хватит водки),
про филе не вспомним даже
(холодильник весь загажен).
Может что-то поискать,
чтоб добру не пропадать?
Есть, нашёл всего один
полусгнивший мандарин.
И опять гуляй душа,
коли, жизнь так хороша.
А ещё ведь скоро, бля,
23 февраля!
Виталий Молокин, 2016

Три девицы под окном

Три девицы под окном
Обсуждали всё тайком.
Кто чем занят, кто с кем жил,
Что в деревне есть мужик,
Пусть лицом и не пригож,
От него бросает в дрожь,
От рожденья до причастья
Он силён по женской части,
Что силён он точно дуб,
Ласков и не очень груб.
Просто, золото – мужик,
А не то, что всякий пшик.
Он богат, хозяйство есть…
Да всего не перечесть.
Так судачили, рядя,
И по сторонам глядя
(мол, Иванычем зовут),
Ну, а он уж тут, как тут.
Дверь в светлицу отворил
И всего себя ввалил
(нет, ну что Вы, не атлант,
просто половой гигант ).
Девки охать и вздыхать,
Он, давай, юлдой махать.
Встанет эдак, встанет так,
Сразу видно, что мастак.
Поднял бровь, прищурил глаз
И одну вогнал в экстаз.
Просто сглазил, озорник…
И одна влюбилась в миг.
Он пред ней не устоял,
Прямо в горнице и взял…
Семь годков уж пролетело,
Износилось его тело,
Надо дело поправлять,
Чем-то надо удивлять.
Наш Иваныч был хитёр,
Шишку мёдом он натёр,
Сдвинул шапку набекрень,
Грудь вперёд, ну впрямь – олень!
Соблазнил её опять
(знает, чёрт, чем бабу взять).
Он её и так, и сяк,
А потом в законный брак.
Челобитное прошеньё,
Узаконил отношенье.
И теперь на радостях
У себя сидит в гостях,
Бражку пьёт и крутит ус,
Хоть и лыс уж, как арбуз.
Это к слову, волос есть,
Хоть по пальцам перечесть.
Что по нижней его части?
Говорят, что рвут на части,
С каждым годом всё сильней,
Что не нужен ему клей,
Бабки-знахарки елей,
Два простых карандаша,
И в яйце его душа.
Не вминает, буром  прёт!
Вот везёт, так уж везёт!
И на зависть всей округе,
Говорят её подруги,
Что такого мужика
Не видали, мол, пока.
Так выходит, всем на зло,
Только ей и повезло!

Виталий Молокин, 2016
Назад к содержимому