Вакуленко Ирина - Поэты Приамурья

Перейти к контенту

Вакуленко Ирина

Поэзия Амурчан > В-Г
Фото Ирины Вакуленко
Ирина Вакуленко
**********
медленное

Прости мне любопытство и смешок,
Но с чем был тот, на полке, пирожок?
И, взяв себе, куда его ты дел,
Неужто съел?
Смотри, какое розовое там -
По водам, по обоим берегам.
На мачте сторожевика вдали
Фонарь зажгли.
У кранов за окалиной косы
Опущены железные носы,
Но им, когда истаивает свет,
Не грустно, нет.
На них плывёт большая темнота.
Тепло в ней, как на пузе у кота,
Спокойно так, что краны сбились в гурт
И с ней плывут.

Скетч

У кареглазой девушки с гитарой
Сломался в пальцах медиатор старый -
Осколок пущен в дело голубой.
Листва зашелестит над головой -
Каштановые тени встрепенутся.
Вода бежит, как волосы Рапунцель:
То света брызги, то мазки огня.
Уже вторая половина дня,
По набережной люд гуляет местный,
К сетчатке липнут солнечные капли.
Есть кое-что первее мира действий.
Не так ли, мой задумчивый, не так ли?
******
Рыбье

Я двудышащая угрюмая рыба Фу.
Подоконник мой для сидения ночью бел.
Нет ума, а также нет у меня кунг-фу.
У меня есть всё, что я могла пожелать себе.
Ты нужда, тщета, друг другу мы не чета,
И об этом даже нечего почитать,
И моё, что узнаёшь, как лицо и дух,
Только способ вдоха - только один из двух.
Я простой на трёх рефлексах дворовый брынь.
Нет, не помню, как я выжила без воды.
Рыба-свет, ещё струящийся норный смех
Без причины, меры, даром, всегда, для всех.

*********
Тьма выпускает звёзды, словно когти

Тьма выпускает звёзды, словно когти,
Свет налетает, словно пыльный ветер,
Дни шмыгают, как маленькие крысы.
Как далеко внизу растёт ребёнок -
Неспешно якорь вон ползёт из грунта.
- Ну, что ты говоришь, от нас хотели
Домировые эти динозавры
(Тут надо сделать пальцами кавычки)?
Лицу всё горячее от улыбки.
- Они хотели, чтоб мы были живы,
И остальное следует отсюда.
Неоспоримое, как запах супа,
Абсурдное, как лица добрых кукол.

Оружие не покидает ножен -
Снаружи тих и непрозрачен купол.
Кто сунется, тот будет уничтожен.
********

**********
ещё ретро

Съеденный вместе пуд соли равен одному заглядыванию вместе в дупло.

Не в дупло, но в пустое белесое небо окна,
В обнажившийся хлам тишины тишины тишины,
В костровой, овевающий и шевелящийся жар,
В непроглядную сырость над выпуклой толстой рекой,
В подавившийся до смерти словом холодный пенал -
Уж кому, а тебе неизбывно хватало ума.
И теперь ты хохочешь вдруг, щуришься: экий сюрприз!
Только свистнула птица-октябрь, сырец-антифриз,
Только стебель малины ключицу нашёл изнутри,
Только миг распадается на бесконечный ретвит,
Вот бы пару секунд под любые проценты в кредит.
Полдень, двор ослепителен. Стой же (идёшь). Не ходи.

Кружиться

Там кружится свет - в темноте под сырым фонарём.
Там кружатся пегие листья - вокруг фонаря,
И голые ветви, как медные свечи горят.
Один за другим выпивает шаги чернозём.
Одно за другим держит лица свои темнота -
Каре светофоров, пустынный широкий асфальт,
Кусты, что подстрижены кем-то под свадьбу ежей,
И то, как погасло окно на втором этаже.
Как нежно погасло окно на втором этаже.
Вдали беззащитными стёклами дышит колосс.
Мерцая, срываются капли с чугунной трубы.
Кружиться. Недлинные брызги летят из волос.
Из третьей руки выпадает невидимый дрын.

диалог

Легче синего ветра, светлее ночей этих нет
Ничего. Безрассудное слово сгорает во рту.
Так прозрачен и яростен всепроникающий свет,
Что включить электричество - значит включить темноту.
К ледяному стеклу прижимаю внезапно ладонь,
И стремительно тает в касании холод стекла:
- Отвечай, как Ты мог меня заживо бросить в огонь?
Неужели Ты вправду хотел, чтобы я умерла?
Растерявшись по-детски, на миг унимается шквал,
Превращается набело в долгий-предолгий пробел,
Выдыхает: окстись, никуда я тебя не бросал.
Твой огонь - это ты, говоришь без конца - о себе.
************
Как есть

Друзья и забота родителей, город невест,
Открытые двери.
Ну кто же тебя обманул? Говорили, как есть,
А ты не поверил,
Что вечнотяжёлый, сухой и железный бамбук,
Растущий по тирам,
Живое тепло, словно воду, потянет из рук
Студента-задиры -
Нам хочется изредка с той стороны, где мороз,
Подглядывать в щёлку.
Однажды - не дёргайся - выстудишь сердце насквозь,
Как правую щёку.

Глядя в окно

Жизнь моя одна, а было две,
Кончилась другая. Ну и вот,
Я лежу на вытертом ковре
Да смотрю, как дерево растёт:
Неба голубеющий клочок,
Веточки пусты наперечёт.
Ровно уменьшающийся день,
Купленные хлеб и колбаса -
Это всё опора на воде,
Пенопласт в растянутых трусах.
Маяковский гипсовый броваст.
Остальное тоже пенопласт,
И его не следует включать -
По экрану прыгает Ван Дамм.
Очень, говорю, хороший чат.
Зы: но сигареты не отдам.

Марина

1
Четырьмя узлами руки твои, Марина,
Четырьмя узлами стянуты ноги длинные,
Болит затылок, тесно во рту платку,
На глазах по чугунному пятаку.
На месте топчешься, мнёшься, кругом суббота,
Мир утекает в зияющие ворота.
Наобум успеваешь трогать это и то, пока
Неучтённым щупиком из пупка.

2
Кот в углу напакостил - бьют кота,
Искалечил ребёнка пёс - убивают пса,
Отрубают руку вору перед людьми,
А растратчика наказывают плетьми,
А Марины не коснётся так ни один,
И Марина себя наказывает сама.
Отродясь там ни смирения ни ума.

3
Не плюй в колодец, Марина, с ума сошла?
Ещё вернёшься и черпанёшь канцон.
Увольняют - улыбайся, сдавай дела,
Схватили за руки - бей головой в лицо.
Баклуши бей, закармливай голубей,
Не ищи правоты, Марина, кроме своей.
Полыхает мусор. Копоти... Будь добра,
Зубы сцепи, Марина, не смей орать.
Выгорает шлак, не надо ломать комедь,
Это всё, Марина. Осталось перетерпеть
Атональности трясины, могильный шум,
Воскресения мучительный белый шторм.

полетят

Хочет руки умыть, а такою водой не умоешь
- ну и бестолочь боже ты мой только жить и умеешь
мне же больно прости меня как-нибудь вырастим русло
ты в него по закону войдёшь замечательно ляжешь
облака поплывут полетят беспокойные птицы
что за дрянь за такая ведь надо же как-то стараться
будут лотосы или кувшинки не смей закрываться
и никто не узнает никто никогда не узнает

дверь

Ночи сентябрьской жёсток сырой деним.
Гильзы, что скоро вылупятся в тени,
Были зачаты ветками и нулями
Прямо на дне простывшей овражной ямы -
Сбилось там всё в холодный, тугой колтун,
Круглые шпильки вот уже. Но по краю
Мимо невозмутимо себе иду
(Место на всякий случай запоминаю).
Да, он таков, мой единоличный дым
С дверкой в кустах: один только голос твой -
Словно войти с мороза на пир к живым,
Словно домой вернуться и стать живой.

вятское

Юлии Ржаницыной

1
Посидеть бы ещё на скамейке сырой, неширокой,
Подышать обжигающе-синим сквозным концентратом
После дождика вечером - кстати, он был четверговым -
Чтобы голые рёбра листвой наконец залепило,
Полифоний фрагментами. Хоть и прицелена выше,
Посидеть бы ещё, говорю я, но можно и стоя -
Где кленовые листья снуют, как летучие мыши
Всех оттенков живого огня возле дома Христова.

2
А ещё в костёл валькирия забрела
Сквозь густой, кленовый, мокрый внахлёст полёт,
И за кончик оттопыренного крыла
Ангелёнка напроказившего берёт -
Улыбается, касается тише пуха
Совершенными пальцами, гипсовых побелей -
Мол, какое же ты маленькое и глупое,
Ты зачем бяк-бяк-бяк в чайной лужице на столе.

Марина

1
Четырьмя узлами руки твои, Марина,
Четырьмя узлами стянуты ноги длинные,
Болит затылок, тесно во рту платку,
На глазах по чугунному пятаку.
На месте топчешься, мнёшься, кругом суббота,
Мир утекает в зияющие ворота.
Наобум успеваешь трогать это и то, пока
Неучтённым щупиком из пупка.

2
Кот в углу напакостил - бьют кота,
Искалечил ребёнка пёс - убивают пса,
Отрубают руку вору перед людьми,
А растратчика наказывают плетьми,
А Марины не коснётся так ни один,
И Марина себя наказывает сама.
Отродясь там ни смирения ни ума.

3
Не плюй в колодец, Марина, с ума сошла?
Ещё вернёшься и черпанёшь канцон.
Увольняют - улыбайся, сдавай дела,
Схватили за руки - бей головой в лицо.
Баклуши бей, закармливай голубей,
Не ищи правоты, Марина, кроме своей.
Полыхает мусор. Копоти... Будь добра,
Зубы сцепи, Марина, не смей орать.
Выгорает шлак, не надо ломать комедь,
Это всё, Марина. Осталось перетерпеть
Атональности трясины, могильный шум,
Воскресения мучительный белый шторм.

бабочка

Бабочка внутри стеклянного колпака,
Где стоят башнеподобные облака/
Дышат моря/в ночи шелестят леса/
Разные города не верят своим слезам,
Мечется (нет ума, ну и выхода нет),
Обо что попало шмякается, летит.
Из прихожей постепенно уходит свет,
Напряжение посекундно растёт в сети.
Лента переворачивается тут.
Бабочка-лампочка бьётся о темноту,
Бешеная, безмозглая голова,
С маниакальным упорством, пока жива.


разговор

Летка-енка под опекою, над опекой.
Отработавши положенные этюды,
Я её за час представила человеком,
А потом пошла и выпустила оттуда.
Отдала ключи ей, выполнила все требования
Бескомпромиссные, чудовищные, смешные.
Тут она, до речи восстановив дыхание,
Приосанилась и говорит: "Отныне
Слово моё закон!" Покраснела и сквозанула,
Как меня от хохота враз пополам согнуло.
Раскомандовалась, значительная фигура.
Что за дура, прости ты Господи, что за дура.
Пусть живёт свободно, сколько нам с ней отпущено,
Вылетает с гиком из глубины болота.
Кроме ейных крыльев/наголо жгучих сучьев,
Что ли есть другие подарки Твои? Кого там.


коротко

Пару кадров: замечательный вид отсюда.
Холодает, ветер. Надо бы покороче:
Не желала я твоего ни одной секунды -
Ни вола, ни осла, ни прочего.
Что смеялась и бахвалилась - было дело,
Выжгло голодом кнопку "выкл".
А когда узнала, веришь ли, так и села,
Из-за пазухи камень выпал.
Зря молчала ты. Прости. Ничего не знаю,
По одним приборам. Ну, пожелай мне счастья.
Целлофановая обёртка летит пустая.
Обнимаю тебя, целую тебя, прощаю.

сельская зарисовка

Тёмное распаханное поле,
Изжелта-графитовая мгла.
Двери настежь, убраны пароли.
Свет на кухне с привкусом люголя:
Лампочка стоваттная гола.
Жалят пчёлы снеговые вяло,
Но к селу в низине жмётся дым -
Тёплое большое одеяло.
Света бы, конечно, не хватало,
Будь сегодня он необходим.
Назад к содержимому