Ярушина Татьяна - Поэты Приамурья

Перейти к контенту

Ярушина Татьяна

Поэзия Амурчан > Э-Ю-Я
Фотография на закате солнышка

Татьяна Сентябрьская
(Ярушина Татьяна)

Рисуйте словами цветы, чтоб они не завяли в молчанье...
********************************************

Исповедь

Я выгляжу не как поэт,
Во мне нет роста и харизмы.
Я не известна, не эстет,
Не источаю афоризмы.

И возраст мой не назовешь
Солидным, в меру искушенным,
Зато в России я могу
Быть человеком «разрешенным».

Мне далеко до идеала,
И вряд ли поиски нужны.
Пусть новых строк бывает мало,
Но это исповедь души.

А люди грубо осуждают,
Любой порыв – прицелом в лоб.
А истина? Они не знают.
Её живую тащат в гроб.

Стезя поэта – непростая,
Здесь нужно время и стихи.
Но те, к кому она стремится,
Так сатирически глухи.

Горы

Красное родимое пятно –
Солнце, что спустилось с небосвода.
Хмурится унылая погода
И нашептывает всё одно:
«Горы – горы, горы-великаны,
Нет у вас пристанища и сна.
А вокруг туманы и дурманы,
Дальняя спокойна сторона.
Серостью упитые равнины,
Темные ущелья и ветра.
А родимое пятно на небе
Будто искра вашего костра».

*******
Высокопарно xviii в

Ваяем мы судьбу и воплощаем в жизнь
Всё то, что в сердце так невольно мы держали.
На протяжении все жизни истязали
Порыв души, что ускользает ввысь.
Невольники судьбы, певцы тревоги страстной,
Поэты сих времен, держащие в руках
Тот клад, сложившийся сим братством
И прозябающий свой блеск в веках.
*******
Давай помолчим?

Помолчим…
Мне сегодня вредны разговоры.
Рот на ключ, на замок
И на разного рода запоры.
На крючок, на магнит
И на прочие на засовы.
В тишине…Мы не люди с тобою
А совы.
В тишине… так легко.
Мне сегодня нужна тишина.
Только ночь и холодная в небе луна.
Два крыла и ушедшие в бездну слова.
Помолчим…Я хочу быть сегодня одна.
Это всё.
И на это есть сотня причин.
Тишина.
А давай мы еще
Помолчим?
*******
Одиночество в тиши

Одиночество в тиши –
Частое явленье.
Ты один, и я одна.
В этом нет сомненья.
Взгляд чужой так холодит,
Но не мерзнет тело.
Одиночество в толпе
Снова одолело.
Ты один, и я одна.
Это не изменишь.
До тех пор, пока опять
В это не поверишь.
*******
Пора!

Пора всё менять!
Оставлять пережитки.
Находить – не терять,
Прочь слова и попытки
Возвращать, что ушло,
Что осталось забытым.
От судьбы не уйдешь
Абсолютно небитым.
Если в лес – по дрова,
Если хата, то с краю.
Не хочу слышать слов:
«Не могу» и «не знаю».
Если в путь – напролом,
Если встать – без движенья,
Только в этом, не в том
Есть любовь и спасенье.
Обещать – исполнять,
Говорить, но не клясться.
Жизнь так сложно понять,
Но я знаю, удастся.

*******
Ваза-любовь

Соберу воедино осколки,
Что оставила ваза-любовь.
Мои руки порезаны в кровь.
Опустели настенные полки.

Мне осколки не сложно собрать.
Больно руки, но это терпимо.
В сердце рана зияет незримо.
Эту боль мне теперь не унять.

Там, где ваза стояла – обида.
Только пыль укрывает тот край.
И единожды созданный рай
Превратился в обитель Аида.
*******
Я часто людям доверяла

Я часто людям доверяла,
Чье сердце холодно, как лёд.
Я дружбы этой не искала.
«Ай, как пойдёт, так и пойдёт».

Но дружба всё не задавалась,
Обман мог порождать другой.
Я искренне всегда пыталась
Остаться лишь самой собой.

Однако как-то не срасталось…
И сидя в парке на скамье,
Непонятою оставалась
И думала, «не так» во мне.

А получилось всё иначе.
Я людям ПРОСТО не нужна.
И ладно, может тем и паче,
Я доверяю, жаль, одна.

Я часто людям доверяла,
Чье сердце холодно, как лёд.
Я дружбы этой не искала.
Я знала, что она пройдет.

***************
Мужик

Рубаха с заплатой и пара ботинок –
Вот то, что оставит мужик.
Пронзающий шорох железных дубинок
И бабий пронзающий крик.
Замочную скважину тёмную, узкую
Запомнит мутнеющий глаз.
За яркое солнце, берёзоньку русскую
Мужик даже душу отдаст.
Стоит он спиною, цепями окован
И смотрит не в даль, а в себя.
А где-то давно огородик не полон,
И трудится в поле семья.
Звучит приговор: «Ты сегодня предатель»
За веру, Россию и мать.
Когда-то тебя награждал председатель.
Сегодня – пора умирать.
А где-то семья у иконы присевшая
Плачет, тоскует и ждёт.
Только жена вот уже поседевшая
Знает, мужик не придёт.
Только спустя много лет одиночества
Фраза с бумаги слетит.
Будто жестокое смерти пророчество:
«Муж ваш оправдан. Убит».
Рубаха с заплатой и пара ботинок –
Вот то, что оставит мужик.
Пронзающий шорох железных дубинок
И бабий пронзающий крик.

Скоты

Я спрячусь в шкаф от суеты,
Закрою окна шторой, двери.
Меня довёл до ручки ты
И люди, что по сути звери.
Оскалом тешились своим,
Считали, что они умнее.
Кричали: «Голод утолим –
Мы громче, оттого сильнее!»
Кидали фразы как песок,
Но пыль скорее поднимали.
И этот яростный бросок
Себе в лицо вы возвращали.
На добрые слова скупы,
На ласку вовсе не способны,
Вы – ядовитые грибы
Растоптаны и несъедобны.
Я спрячусь в шкаф от суеты
И посижу часок, иль сутки…
Но вам, не звери, а скоты
Не уделю я впредь минутки.
Гнушайтесь правдой, так и быть.
Дрова ломайте друг о друга,
Ведь если в скотный двор вступить -
Назад не выбраться из круга.

Угасшая любовь

Трещит огонь в моём камине,
И в вазе шепчутся цветы.
А в рамке, на цветной картине,
Изображен давно не ты.
В шкафу пылятся томик Фета
И писем стопки на столе…
Но нет ответа и привета
По отношению к тебе.
Давно беззвучны телефоны,
И напрочь стёрты номера.
А за окном кричат вороны
Как по движению пера.
Забыть тебя…Не просто это.
Захлопнуть сердце…И замки.
Цветущее любовью лето
Сберечь с тобою не смогли.

Пёс и Кот

Пёс осмеивал прохожих, сидя на цепи:
«Ой, ну что же за одежи носят старики?
Как смешно идут старухи, просто чудеса!
Ха, у мужика под носам виснут волоса!
Ой, какой ребенок мерзкий, это просто жуть!
Надо бы его сегодня лаем припугнуть.
Люди-глупые созданья, я же - сын волков!
Я способен лишь оскалом всех отправить в ров.
Моя ярость, агрессивность весь пугает люд…»
«Так чего же такой умный до сих пор ты тут?» -
Псу задал вопрос злосчастный черно-белый кот. –
«Только глупый без причины открывает рот.
Твоя псиная натура – маска подлеца
Это главная причина что ты у крыльца».

О пользе книг

Она сидела за столом и книгу медленно листала,
А книга девушку впускала в уютный дом:
В том доме фонари горели, как солнца раннего лучи,
И алые цветы пестрели, от ночи темной до ночи.
Там птицы в небесах парили, и гордые орлы, отнюдь,
Беспомощных существ хранили, давая путь.
Здесь деву юную манили полеты мотылька,
И жизнь казалась даже легче, чем виделась тогда.

Забыться в книге так приятно, от суеты.
И оказаться в мире новом способен ты.
И те страницы, что укрывают листов волной,
Тебе прошепчут едва на ушко: «Теперь ты мой».
И жизнь другая обхватит нежно твой светлый ум
И вызовет немало нужных для сердца дум.
Читай, читатель, борись за правду, она верна!
Гори. Люби. И путешествуй. Ведь жизнь одна!

Я-сова

Татьяна Сентябрьская

Я сова. Для тебя я - сова.
По утрам крепко сплю,
А ночами блуждаю.
Я сама. Я, конечно, сама
Это всё без тебя понимаю.
Но ответь, без обиды, ответь,
Что твоё недовольство так тешет.
Твой ответ, как огромная плеть,
Моё «Я» без ножа будто режет.
Я смирюсь, безусловно, смирюсь
С той обидой, что червь в моём теле.
Докажи, дорогой, докажи,
Что любовь – не слова, на деле.
Слышу «нет», в тишине слышу «нет».
И по совьи в ночи растворяюсь.
Ты в молчании дал мне ответ:
«Я с тобой не смиряюсь…не каюсь».


Отравление во имя дружбы

Я сегодня торопилась
И спешила в магазин.
Там не в шутку закупилась
И приобрела мезим.
Дома я слегка поела,
И запив мезим водой,
Быть готовой захотела,
Прежде чем пуститься в бой.
Я пошла к подруге Оле,
Пробовать пирог с икрой
Думая о тяжкой доле…
Прихватив воды с собой.
Долго на пирог смотрела,
Что пекла еды «звезда».
Я бежать, бежать хотела!
Совесть спуску не дала.
И передо мной поставив
Две тарелки с пирогом,
Плечи с гордостью расправив
Оля окрестила дом…
Я кусочек откусила
И забылась в тишине…
Жизнь меня не научила
Оле отказать в еде.
Если Олечка готовит,
Отравленье – результат.
Но обидеть «кулинара»
Даже брат ее не рад.

Осень плакала дождями

Осень плакала дождями,
Чай остывший на столе,
Будто в разовом тумане
Мне напомнит о тебе.
Долго я тобой болела,
И лимон бросая в чай,
Быть единственной хотела
Без «Прости» и без «Прощай».
Но увы выздоровленье
Не дается так легко,
Будь то чай или варенье,
Чувства ранят глубоко.
И от розового дыма
Не осталось и следа.
Осень плакала дождями,
Вечер. Ливень. Чай. Среда.

Разбитые души

Я смотрю на людей сквозь широкие окна домов,
Что разбитые души согреть под плащами желают.
И свободу хотят обрести от тяжелых оков,
Что цепями своими их к стенам давно прижимают.

Им не чужды страданья, метания в жалкой степи,
Где отчаянье снова с потерей границу стирает.
И доносится сонное, мертвое слово: «Прости».
То душа о покое в молчании тихо взывает.

И не терпится людям дойти до желанных квартир,
Сбросить пыль от обид, унижений и резкого слова.
И оставить до завтра гниющий и замкнутый мир,
Где сегодня – покой, а с утра повторится всё снова.

И промчатся года, только я также буду на месте,
Люди снова с душою разбитой продолжат пути.
И плащи не сокроют две части, которым не вместе
Суждено до конца оставаться, и дальше идти.


Парижская улица

Старое небо покрылось налетом тоски.
Здания улицы вновь обрамляют прохожих.
Вдоль тротуара осенние листья – мазки,
Будто палитра усталых деньков непогожих.

Томно фонарь наблюдает за ходом часов,
Что возвышаются на пьедестале часовни.
Топот и скрежет разносится из-под оков,
Звучно и быстро со ржанием движутся кони.

Стены домов на людей, словно лица глядят.
Сыплется с них облицовка, как будто морщины.
Птицы, подбитые стрелами, в небе парят.
Город туманный жесток без особой причины.

Мертвенно смотрит на небо остывший асфальт.
Он по истоптан, увечен и сильно простужен.
Снова пронзит чьи-то уши измученный альт.
Город бесцветных огней людям больше не нужен.
Видел?

Видел, сегодня на землю упала звезда?
Слышал, как тихо по рельсам идут поезда?
Помнишь, как падали листья прошедшей весной?
Хочешь, загадочный мир покажу? Хотя…стой.
Видел… вчера на закате явилась звезда.
Слышал… как шумно по рельсам идут поезда.
Помнишь… как осенью падала с веток листва.
Знаешь… обычная жизнь примитивно-проста…

Дворняга

У старой кирпичной стены,
Где раньше стояла больница.
Отсутствует чувство вины,
А в окна колотится птица.
Где ветер поёт сквозняком
И дергает струны проводки,
Лежит шерстяной молча ком-
Матрос этой тонущей лодки.
Карма этих каменных плит
Сокроет дворнягу от солнца.
Но тянет как будто магнит
Насмешливый свет из оконца.
А волны опять захлестнут
Обитель собачьего была,
И станет больница отнюдь
Навеки другими забыта.
Здесь псу одиночество – враг,
Здесь смерть тишиною объята,
Единожды сделанный шаг –
Теперь не имеет возврата.

Стих Луне

Кричи не кричи – не услышу,
Зови не зови – мне плевать.
Я ночью залезу на крышу
И буду волкам подпевать.
Мне звезды не станут роднее,
Мне тучи чужие теперь,
Туман над рекою серее,
Не хочешь, так просто не верь.
Молчание птиц безразлично,
И свет мотылька в тишине…
Но волку, отнюдь, непривычно
Погибель пророчить Луне.
И, кажется, скоро уступит
Она пьедестал где-то вне.
Луне в небесах песня будет,
А мне завыванье на дне.

Грачи прилетели

Грачи прилетели, на фоне капели
Виднеются крыши забытых церквей.
А снег побуревший, как в прошлом апреле
Опять обнажает широты полей.
И гомон грачиный мне слышится снова,
И узкой полоской сияющий лес
Раскинут ветвями у старого дома,
Где синь опьяняет просторы небес.
Берёзы заждались тепла, искривились,
Забор покосился от старости лет.
И снова на небе грачи появились,
Скрывая березы крылами от бед.
И сетка ветвей отражается в луже,
И дерево кроет мозаикою снег.
Отпор снова дан погибающей стуже,
На долгий весною торжествующий век.

Назад к содержимому